Этой ночью ей почти удалось выспаться, что можно было считать истинным чудом после событий последних двух суток. Более того, в Хогвартс никто не ворвался, в Больничном крыле были только обычные постояльцы с классическими травмами, стену возле кабинета директора окончательно восстановили и даже притащили откуда-то горгулью, похожую как две капли воды на предшественницу, разве что с ещё более мерзким характером и наглой мордой. Проще говоря, утро воскресенья началось на удивление неплохо, и это наводило на мысли о том, что непременно должна случиться какая-то гадость, ибо как же без этого. Если в этом мире и оставалось что-то постоянное, так это наличие чёрных полос сразу же после того, как замаячит белая. Ну, и плохое настроение Северуса, но это уже из разряда констант.
Впервые за долгое время Минерва аппарировала не в ближайший переулок, чтобы принять облик кошки и разведать обстановку на всякий случай. Теперь она выбрала чуть более отдалённую улочку и добралась до дома Яэль пешком – анимагическую форму ей было запрещено принимать почти два месяца, и осознание этого накрыло МакГонагалл как-то сразу, как будто ей резко отрубили часть тела, причём ту, без которой было очень сложно передвигаться. Казалось бы, кошка никуда не делась, сидела внутри, в любой момент готовая вырваться наружу, но приходилось сдерживать её, причём не только само обращение, но и все звериные порывы.
Чтобы ощутить изменение магии дома, не нужны были ни кошачье чутьё, ни звериный нюх. Магия воспринималась иначе, и Минерве этого было достаточно, чтобы понять, в чём дело, а остальное уже довершила логика.
– Мистер Лестрейдж всё-таки навестил тебя прошлой ночью, – понимающе улыбнулась она, поднимаясь на порог и стаптывая с обуви налипший снег. Использовать магию теперь, без определённых приглашающих жестов со стороны хозяйки, было неблагоразумно. Вот кошке бы это не слишком помешало, но нет, нельзя и думать. – Надеюсь, он передал от меня привет?
Коты, с которыми по вполне понятным причинам у МакГонагалл всегда было чудесное взаимопонимание, тут же приблизились к ней. Обычно они всё-таки держались подле хозяйки, но тут, видно, почуяли нечто, узнали, что с кошкой внутри Минервы что-то не так, а ей оставалось только подмигнуть им, не более того.
– Для чайника самое время как раз сейчас, – сообщила она Яэль, коротко приобняв её и поцеловав в щёку. – И для принятия решений тоже. Я дала тебе достаточно времени, чтобы обдумать моё предложение и, боюсь, вынуждена настаивать на каком-то ответе.

[icon]http://sa.uploads.ru/41BCx.jpg[/icon]

Довольно любопытное ощущение – когда магия дома, некогда принимавшего тебя как свою, как будто заново к тебе присматривается, знакомится с тобой и, спросив позволения хозяйки, принимает. Пока что. Минерва неспешно прошла по знакомому коридору следом за Яэль в кухню, прислушиваясь к этому ощущению, чтобы в итоге прийти к выводу, что оно её всё-таки тревожит. То, что Яэль оградила свой дом от неё. То, когда она это сделала. То, что она сказала сразу после.
– Предварительная подготовка – это похвально и очень кстати, – одобрительно улыбнулась МакГонагалл для начала, стараясь не зацикливаться на дурном. – Последнюю неделю мы терзали расписание, чтобы заменить ЗоТИ другими предметами, профессора уже устали с этими перестановками, так что будет замечательно, если ты сможешь приступить как можно скорее, хоть даже прямо завтра. Учитывая, что за последние полгода студенты не научились ровным счётом ничему, кроме как конспектировать учебник, можешь считать, что твои первые уроки будут хороши, даже если ты просто позволишь им попрактиковать защитные чары. Кстати, буду благодарна, если где-то в самом начале программы ты обучишь их Патронусу. Внепланово – путь даже и первокурсников, если у них получится.
Дементоры Азкабана, словно дамоклов меч, маячили где-то на периферии сознания с того самого заседания Визенгамота, когда Минерва не была услышана. Отказываться от своей затеи она не планировала, но пока дементоры существовали без всякого контроля, предпочла перестраховаться на тот случай, если в следующий раз компанию меченым гостям школы составят они, а не только оборотни.
– Коты? – не без иронии приподняла она бровь и улыбнулась. – Они легко дадут отпор любому проказнику, уж поверь мне – в некотором смысле я знаю твоих котов куда лучше, чем ты. Они приживутся без проблем. В отличие от енота.
"Ох, девочка-девочка, во что же ты вляпалась... снова?", – думала Минерва, всё ещё с улыбкой изучая лицо Яэль. Её тревожило то, что после всего случившегося, после той надрывной исповеди, после разделённой на двоих боли, после настолько непростой правды – Яэль ей лгала. За этим что-то стояло, потому что если бы не случилось ничего нового, если бы что-то для мисс Гамп не изменилось, у неё не было бы причин прибегать ко лжи, ведь она уже видела поддержку со стороны МакГонагалл, уже наблюдала, как Минерва помогала Рабастану, уже убедилась в готовности поддержать даже очень сомнительное решение. И если после всего этого она видела причины лгать, значит, был повод, и Яэль сама понимала, что правда Минерве не понравится. И от этого тревога только росла.
– После нападения камины полностью блокируются. Тебе придётся каждый вечер идти или лететь к границе антиаппарационной зоны и каждое утро точно так же возвращаться. Это примерно полчаса пешком каждый раз... тебе – сорок. На метле, разумеется, быстрее. Как ты знаешь, профессорам желательно присутствовать за завтраком. Раз в неделю проходит собрание педсостава, но в остальное время ты не привязана к замку, разумеется, – нейтральным тоном ответила МакГонагалл. – Что-то ещё?

[icon]http://sa.uploads.ru/41BCx.jpg[/icon]

– Если ты видишь, что я сержусь, значит, ты ослепла, дорогая моя, – мягко усмехнулась Минерва. – Что, в общем-то, неудивительно: у большинства представительниц нашего пола есть такое свойство – слепнуть от любви. Обычно это, правда, выборочная слепота, направленная исключительно на объект симпатий, но у тебя, судя по всему, иной подвид.
А к слепоте в компанию – глухота и немота, куда уж без них. Минерва хорошо понимала, о чём поговорит, потому что когда-то в молодости и сама потеряла голову от любви, едва не махнув ради неё рукой на всё – будущее, полученные знания, опыт ошибок матери-ведьмы, уроки ставшего родным отчима. Лишь одно остановило её от решительного подведения черты – магия. Магия, от которой пришлось бы отказаться. Может, не полностью, как мать, но всё-таки оградить себя от той её меры, которую можно было получить в магическом мире. А ведь Минерва и сейчас признавалась себе, что то была не подростковая влюблённость, не глупая привязанность, но серьёзное чувство, отказаться от которого пришлось с болью, сопровождавшей долгие годы после и, вероятно, повлиявшей на то, что впоследствии МакГонагалл полностью ушла с головой в работу, самосовершенствование и спасительную магию. Она сумела не остаться слепой, глухой и немой к самой себе, сумела понять, что будет пусть и больнее, но правильнее.
Казалось бы, Яэль должна была справляться с этими женскими болезнями куда успешнее, после двух-то браков. А уж когда объект её чувств оказался осуждённым преступником, разыскиваемым и в любой момент способным очутиться под арестом, в Азкабане или, Мерлин упаси, мёртвым, – тем более. И всё же отчего-то Яэль позволяла себе не видеть и не слышать, и всё же утверждала, что поступает правильно. Для себя.
– Я не сержусь, Яэль, – повторила Минерва. – Это всего лишь разочарование и толика обиды на недоверие с твоей стороны, основы которого я не понимаю, учитывая, что за все годы знакомства ни разу не упрекнула тебя в плохом выборе партнёров, не учила тебя жизни, не критиковала ни один из твоих браков и не говорила дурного о твоих мужьях. А также то, что, как мне кажется, уже вполне явно очертила своё отношение к Рабастану Лестрейнджу. И раз после всего, что было упомянуто, ты всё ещё видишь необходимость во лжи, значит, может быть, на самом деле в глубине души ты понимаешь, что делаешь что-то не так уж правильно, как тебе кажется. Но решать так – полностью твоё право и твой выбор. В конце концов, я не твой здравый смысл, перед которым следует оправдываться, и не твоя мать, перед коей стоит отчитываться.
По сути, Минерва ей была вообще никем, и потому любые ожидания от Яэль были обоснованы лишь собственным отношением МакГонагалл, соответствовать коим мисс Гамп была совершенно не обязана.
– Обет – хорошая идея, учитывая обстоятельства, – кивнула она, потянувшись к заварнику, чтобы разлить чай по чашкам. – Над формулировкой стоит хорошенько подумать, но она должна скорее фиксировать разделение между твоей профессиональной и личной жизнью, отсутствие любых действий, прямо или косвенно вредящих Хогвартсу. Проще говоря, то, что ты узнаешь внутри Хогвартса, должно оставаться внутри Хогвартса. Разумеется, я ни в коем случае не считаю, что ты могла бы осознанно причинить вред школе или детям, но, сама понимаешь, даже какая-то бытовая мелочь, показавшаяся тебе незначительной и уместной для беседы за чашечкой чая, может быть использована во вред. Мистер Лестрейндж уже один раз являлся в Хогвартс, и моя забота о невредимости Рабастана стоила весьма дорого, если даже не упоминать хороших отношений с главой Аврората, которую я фактически заставила дать обещание никого не убивать, когда по ту сторону никто не был столь принципиален. Не хотелось бы повторения.

[icon]http://sa.uploads.ru/41BCx.jpg[/icon]

– Ну вот не надо только прикрывать всё это заботой о мои плечах, – поморщилась Минерва, придвигая к себе чашку. – С учётом всего остального это выглядит уже откровенным лицемерием, Яэль, а это недостойно тебя и совсем уж оскорбительно для меня.
Несмотря на выражение лица, голос её был вполне спокойный и мягкий, причём не того подчёркнуто вежливого рода, каким МакГонагалл порой общалась с людьми, которые не вызывали у неё симпатии, но не должны были этого заметить, а просто без какого-либо негативного окраса. Лицо, впрочем, тоже быстро разгладилось.
– Будь честна хотя бы с собой, дорогая, если со мной не можешь себе такого позволить, – совсем мягко проговорила Минерва. – Ты прекрасно знаешь, что в данной конкретной ситуации любой недостаток информации может оказаться не просто куда более тяжким грузом, чем тот, что ты якобы не желаешь добавлять на мои плечи, но и откровенной опасностью.
Покачав головой, МакГонагалл приглушённо фыркнула, раздумывая о том, насколько на самом деле ситуация иронична и нелепа, но далеко не в положительном значении, а как раз в том, которое могло принести за собой непредсказуемые беды.
– Яэль, я член Ордена Феникса, который противостоял Пожирателям Смерти ещё в те годы, когда ты учила правильные формулы трансфигурирующих заклинаний. За последние несколько недель я несколько раз не сообщила никому о местонахождении разыскиваемого преступника, который приложил руку к превращению в овощи двоих моих учеников, таких же детей, выросших на моих глазах, как и ты. Каждый день я смотрю в лицо их сына, учащегося моего факультета, и думаю о том, что человек, с которым сидела за этим вот столом, хладнокровно наблюдал за тем, как глаза его родителей покидали остатки разума. За эти же недели я умудрилась преподать мистеру Лестрейнджу урок трансфигурации, тем самым, фактически, вытащив с того света, позднее же, обеспечивая его выживание при нападении на школу, которую обязана защищать любой ценой, допустила похищение Долорес Амбридж, ранения авроров и нескольких учеников, включая девочку, взятую мной под опеку после того, как в ноябре Пожиратели Смерти убили всю её семью. А также едва не угрожала хорошему человеку и другу в поисках способа облегчить участь Рабастана Лестрейнджа. Если ты ещё не поняла, дорогая, я в этой истории по уши, в каком-то смысле даже глубже, чем ты, и считать, что ещё один факт, касающийся мистера Лестрейнджа, добавит мне тяжести – это равносильно беспокойству о фестрале, тянущем нагруженную сундуками карету, в которую ты подумываешь подложить косметичку.
Вновь беззлобно усмехнувшись, Минерва сделала глоток горячего чаю и с неизменной иронией поглядела на Яэль над чашкой и очками.
– Так что это либо глупость, в чём тебя никогда нельзя было упрекнуть, либо лицемерие, во что мне крайне не хочется верить, либо самообман. Последнее, впрочем, имеет свойство перетекать в первое, так что всё-таки постарайся совладать со своей слабостью и посмотри правде в глаза, дорогая. Ситуация и без того более чем сложная, чтобы ещё и специально затуманивать себе взор, – печенье она проигнорировала, а вот чай оказался очень вкусным, как обычно и бывало в гостях у Яэль, так что МакГонагалл не отказала себе в удовольствии отпить ещё немного, надеясь слегка успокоить свою весёлость, изрядная доля которой была скорее порождением той самой иронии. – Кстати, если вдруг встретишь мистера Лестрейнджа в ближайшую неделю, будь добра, передай ему, что нет нужды ждать до оговорённого срока, я уже готова с ним побеседовать. Он поймёт, о чём речь.
Интересно то, понимала ли это Яэль и что Рабастан рассказал ей о недавнем разговоре с МакГонагалл, если и вовсе посвятил в курс дела. Минерва не собиралась учить Яэль жизни, но и заставить себя не беспокоиться о ней не могла, а потому не была способна и перестать думать о том, как Рабастан планирует поступить с мисс Гамп в том случае, если исход Лестрейнджей удастся.
– Формулировка Обета будет готова к твоему прибытию в Хогвартс. Другое дело, что нам понадобится свидетель. Как ты понимаешь, среди моих знакомых нет никого, кто был бы в курсе твоей ситуации, а потому наблюдение за подобным Обетом вызовет ненужные вопросы, – добавила она, задумчиво постукивая пальцем по ручке чашки. – У тебя есть кто-нибудь на примете?

[icon]http://sa.uploads.ru/41BCx.jpg[/icon]

– У меня есть записи, оставленные профессором Люпином, и его учебные планы, – с этими словами Минерва извлекла из внутреннего кармана мантии уменьшенную стопку блокнотов и свитков, которой тут же придала реальный размер. – Как ты помнишь, с профессорами ЗоТИ у нас всё обстояло не слишком радужно, а из последних только наработки Ремуса более-менее толковы.
Люпин не слишком много знал о преподавании, но он хотя бы был старателен, любил детей и всегда демонстрировал готовность учиться сам и принимать советы опытных педагогов. На кого ещё можно было толком положиться? Да ни на кого! Амбридж только и делала, что требовала учебники конспектировать, Квирелл лишился ума из-за соседства Тёмного Лорда и сам боялся своего предмета, Локхарт был откровенным лопухом, а лже-Муди... Что ж, следовало отдать должное младшему Краучу: преподавал он хоть и жёстко, но вполне неплохо, отлично вжился в роль и кое-чему детей научил, но даже если бы можно было перешагнуть через все принципы, то его записи всё равно были изъяты Авроратом в процессе расследования. Точнее – казни, но эту мысль Минерва гнала прочь, поскольку та вновь возвращала её в зал Визенгамота и к недовольству, а тут и без политики проблем хватало, в том числе рыжеволосых и глядящих зелёными глазами подбитого зверька. Ну-ну.
– Альбуса или кого-то из коллег заверять Обет я попросить не могу, – вернулась к насущному МакГонагалл. – Такая просьба вызовет много вопросов, на которые ни ты, ни я не готовы отвечать, а молчание вызовет к тебе ненужное внимание. Это в любом случае должен быть кто-то вне Хогвартса. Теоретически...
Подумав об одном варианте, Минерва откровенно скривилась.
– Если с твоими людьми ничего не получится, у меня есть альтернативный вариант. Практически посторонний человек, мастер-артефактолог, с кем, полагаю, можно заключить договор о предоставлении услуги, так что информация не распространится, – с мрачным видом МакГонагалл допила чай. – Но это на самый крайний случай.
Учитывая, что эта самая мастерица уже одними только письмами выражала неземной восторг от того, что МакГонагалл чем-то ей обязана, а также необходимость обращения к ней в будущем, давать лишний повод позлопыхать Минерва не хотела. В конце концов, это было нужно Яэль, МакГонагалл и так из шкуры вылазила, чтобы всё устроить. И там устроить, и тут, и здесь сунуться, и во-он там тоже – скрещивая пальцы, чтобы весь этот карточный домик не рухнул в одночасье от одного неосторожного движения или даже просто выдоха.
– А почему я продолжаю надеяться и верить в Рабастана Лестрейнджа... – всё-таки вернулась Минерва к вопросу, заданному Яэль до того, как она же и попросила перейти к обсуждению более простых и не таких болезненных рабочих моментов. Пожала плечами и усмехнулась, отодвигая чашку. – Потому что кто-то же должен в него верить.
Отряхнув с колен невидимые крошки так и не попробованного печенья, Минерва поднялась из-за стола. Пора было и честь знать, раз уж рабочие вопросы они решили, а иное Яэль предпочитала держать в себе, обманываясь ложной заботой о МакГонагалл. В конце концов, её ждал Хогвартс, которому следовало возвращать звание самого безопасного места в магической Британии.

[icon]http://sa.uploads.ru/41BCx.jpg[/icon]