Луна сидела, удобно устроившись на стуле и обхватив колени руками. Луна слушала и подмечала каждый-каждый звук; вот мистер Корморан положил нож на стол, а вот с кончика крана сорвалась капля и гулко ударилась о дно мойки, прошелестела пекарская бумага, проскользнула улыбка в голосе её собеседника. Луна молчала, но беспрепятственно подпускала к себе каждое произнесённое на кухне слово, впитывала, взвешивала и находила им место в своём видении мира. Она понимала мистера Корморана. Девочка и раньше сумела бы уловить чувства, но теперь она, как никогда, хорошо осознавала, сколь трудным движение вперёд делают сомнения. Отдавать себя всего любому делу можно только с безграничной и безоговорочной верой.
Незрячий взгляд Луны был устремлён почти точно на магозоолога, лишь чуть-чуть мимо. И, если забыть, что она видит перед только плотный серебристый туман, можно было вообразить, что девочка совершенно осознанно и внимательно смотрит на мужчину. Лёгкая улыбка приподнимала уголки её губ, Луне нравился тон мистера Корморана, нравились его слова - так для неё звучала воплощённая в человеческой речи доброта. Едва ли не всему она легко нашла место в своей душе. Но неожиданно настроение переменилось, будто яркое солнце скрыли внезапно появившиеся тучи, Луна нахмурилась, резко выдохнула и опустила голову. Девочка упёрлась локтями в столешницу и обхватила голову руками. Чуждое, ложное, неверное назойливым звоном вклинилось в слова волшебника. Она даже не сразу поняла, что так сильно смутило её. Луна закрыла глаза, больше по привычке, так ей всегда было проще сосредоточиться, и попыталась ухватить за хвост вертлявую мысль. Место. Защита. Статус.
Нет, нет и ещё раз нет. При всём своём горячем желании узнавать, находить новое, исследовать никогда, никогда Луна не хотела определять чьё-то бы то ни было место в этом мире, не собиралась устанавливать рамки, границы и права. Какие бы благие намерения не двигали человеком, но дарование статуса всё равно что загнать в угол. Возможно, просторный и весьма удобный, но угол - серый, пыльный и унылый. И пока Луна собиралась с мыслями, чтобы ответить мистеру Корморану, новая звенящая волна, точно ледяной водой, окатила девочку.
- Творец, - одними губами прошептала она. - Творец? - уже громче и с вопросительной ноткой произнесла Луна, открывая глаза и возвращаясь на кухню гостеприимного дома мистера О'Рейли. - У этого мира нет Творца, - спокойно проговорила девочка и с удивлением поняла, что готова продолжить своё объяснение. Будто их с магом соединяла тонкая, до предела натянутая нить; будто всё вокруг перестало существовать, были только мистер Корморан и она, Луна Лавгуд; само время перестало существовать, было только мгновение чистого откровения: ты мне - я тебе. Как он обнажил перед ней часть своей души, так и она была готова поделиться сокровенным знанием.
- В глубине, в самом центре нашей планеты, как и любой другой, спрятано её сердце... живое существо. Не совсем так, - сама себя поправила Луна, - но это единственное, доступное мне слово, способное передать суть. И оно не Творец, оно... Источник. Источник всего.

- Я никогда не размышляла в подобном ключе, - призналась Луна, - но мне нравится, - задумчиво протянула она, выводя пальцем на столешнице невидимый, как для неё, так и для мистера Корморана, узор. Суть одно. Вечно замышляющий каверзу хищный цапень и забавно-суетливый профессор Флитвик. Милый Добби и вреднющая кошка Филча. Свирепая Венгерская Хвосторога и добродушный Невилл. Мозгошмыг и она сама. Что же, быть может! Луна даже улыбнулась собственным мыслям.
- Я не знаю его имени, но про себя зову Алунет. Благодаря его существованию живём и мы все. Оно бесплотно. Средоточие созидательной энергии, дарующее начало всему, что нас окружает. В этом-то и беда, - Луна чуть нахмурилась, разговор о сердце мира давался нелегко, точно нить повествования всё время норовила выскользнуть из рук. И девочке приходилось прилагать значительные усилия, чтобы удержать мысль, найти подходящие слова и донести до мистера Корморана саму суть. - Оно спит, или скорее дремлет. Но однажды непременно наступит такой день, когда Алунет пробудится. И для того, чтобы обрести истинную форму, ему придётся разрушить наш мир. Не со зла, - Луна вставала на защиту этого создания без оглядки и всей душой, - это в его природе, наш мир и есть основа для его реальной, осязаемой формы.
Возможно, что-то такое рассказывал Ксенофилиус, вплетая в свои вечерние сказки. Или, быть может, эти знания таились в колыбельных, которые Пандора когда-то пела дочери. Но только для Луны таковое положение вещей было естественным, как то, что солнце встаёт на востоке, а зюйд-ост - самый тёплый ветер на свете. А ещё девочка твёрдо знала, существуют те, кто призван охранять покой и сон сокровенного создания. Не со зла, в том была их природа - сохранять целостность мира.
- Ваш Творец - то самое? Возможно такое, что мы с вами говорим разное, но подразумеваем одно и то же?
Звёздное печенье потихоньку начинало подрумяниваться в горячей духовке. И хотя Луна этого не видела, она уловила начавший распространяться по кухне заманчивый и пробуждающий аппетит запах выпечки.

Это было так необычно - обсуждать с кем-то сердце мира. И отсутствие возможности видеть собеседника сейчас Луне мешало, но в то же самое время помогало. С одной стороны, ей было недостаточно оценивать реакции и мысли мистера Корморана, полагаясь лишь на слух. С другой, оставаясь незримым, маг, наверное, сам того не подозревая, побуждал Луну в откровенности. К тому, что она по обыкновению носила в себе, мистер Корморан совершенно случайно подобрал подходящий ключик.
- Только снимся, - медленно, точно пробуя слова на вкус, повторила девочка. - Возможно, - Луна кивнула. - Вообразить себе можно что угодно. И во многое из этого я могу поверить. На вашей картине стирается страх перед пробуждением, потому что теперь оно не несёт гибели нашему миру. Другой вопрос, настолько сильна в таком случае должна быть вера, чтобы рискнуть способствовать пробуждению Алунета.
Луна откинулась на спинку стула и обхватила колени руками.
- А всё же сходство поразительное. Тот, в кого верите вы, создал и двинулся дальше, быть может, вернётся и не совсем понятно, чем это возвращение обернётся. Тот, в кого верю я, никуда не уходил, всегда здесь, каждую секунду, каждое мгновение отдаёт частичку себя, чтобы наш мир мог существовать. Но отстранён, недоступен и однажды потребует всё когда-то отданное обратно, чтобы обрести самого себя. Мы с вами их не видим, не можем вот так запросто поговорить о важном. Но... я чувствую, что он есть. В воде, в ветре, в тепле солнечных лучшей. Радость, восторг, даже грусть - это всё он. Он во всём, что меня окружает. У вас так же? По-моему, пора вытаскивать, - совершенно неожиданно перескочив на печенье, девочка потянула носом воздух и поднялась на ноги. Непроглядная дымка, которая во время разговора немного отступила и почти не мешала, плотным кольцом сжалась вокруг Луны. Она неуверенно переступила с ноги на ногу, не зная, какое направление выбрать. - Вы мне поможете? - наконец призналась она в своей беспомощности.

Если бы не неожиданное препятствие в виде слепоты, то Луна неплохо справилась бы и с духовкой. Этот естественный для неё порыв - сделать всё самой или хотя бы помочь - наткнулся на стену, о которой девочка забыла в очередной раз. Случившееся сегодня сделало из неё стороннего... смешно, даже не наблюдателя. Луна стояла у стола, куда подвёл её мистер Корморан, разглядывала доступный ей жемчужно-серый туман и размышляла. Внутри себя она заново переживала отдельные эпизоды сегодняшнего дня, находя далеко не единственный исход для каждого. И то, что она сейчас стоит здесь, пусть и слепая, но чувствует через тонкую ткань носков тепло деревянного пола, вдыхает дразнящий аромат сырного печенья и слышит даже самые тихие звуки, какими полон любой дом, не самый скверный вариант.
- Это трудней, чем мне представлялось, - вот так, без уточнения имеет ли она в виду потерю зрения в целом, или сетует на частные трудности со снятием печенья с противня. И даже не столько магу, сколько самой себе, не ожидая ответа. Луна не стала делиться с мистером Кормораном своими мыслями о том, что потеря зрения вполне возможно постоянная, а не временная. Тут Луна была дочерью своего отца: всё, что пока не сказано вслух, не имеет силы в реальном мире. С тем, что тревожит, она справится сама.
Девочка отложила лопаточку в сторону и медленно, едва касаясь кончиками пальцев, скользнула по краю горячего противня. Она искала печёную звёздочку. И нашла.
- Они не кривые, - совершенно серьёзно выдала Луна после тщательного ощупывания тёплой печенюшки. - Они правильные, - в самом деле, не мог же мистер Корморан быть убеждён, что ровные, вырезанные по единому шаблону съедобные звёзды могли конкурировать с теми, что получились у них. - Ммм, - Луна, не откладывая в долгий ящик и ничуть не смущаясь, сняла пробу. - Очень.
Изучив самым нехитрым образом диспозицию, Луна придвинула поближе к себе приятно-тяжёлое блюдо и принялась неторопливо перекладывать на него печенье, которое удавалось обнаружить.
- Задать правильный вопрос, чтобы понять суть... - она перебирала в уме слова в поисках подходящего, - всего сущего? Но, - Луна вновь замолчала, она не была уверена, стоит ли продолжать. Только вот мистер Корморан вёл себя, как друг, он слушал и слышал. Волшебник сам признался, что чувствует так же, как она. А значит он сможет понять. - Я думаю, важно не то, кто мы. Важно то, зачем мы здесь, - и вновь это движение рукой, обрисовать чуть в стороне от себя невидимую полусферу, будто в этот жест можно вписать весь без остатка знакомый им обоим мир. - Мистер О'Рейли любит такие сюрпризы? Вдруг он надеется на мясной пирог, - Луна переложила всё печенье на тарелку, оставив себе лишь последнюю звёздочку.